Back in USSR (окончание)::Журнал СА 03.2019
www.samag.ru
     
Поиск   
              
 www.samag.ru    Web  0 товаров , сумма 0 руб.
E-mail
Пароль  
 Запомнить меня
Регистрация | Забыли пароль?
О журнале
Журнал «БИТ»
Информация для ВАК
Звезды «СА»
Подписка
Где купить
Авторам
Рекламодателям
Магазин
Архив номеров
Вакансии
Игры
Контакты
   

  Опросы

Какие курсы вы бы выбрали для себя?  

Очные
Онлайновые
Платные
Бесплатные
Я и так все знаю

 Читать далее...

1001 и 1 книга  
27.03.2019г.
Просмотров: 540
Комментарии: 0
Arduino Uno и Raspberry Pi 3: от схемотехники к интернету вещей

 Читать далее...

27.03.2019г.
Просмотров: 450
Комментарии: 0
Автоматизация программируемых сетей

 Читать далее...

27.03.2019г.
Просмотров: 473
Комментарии: 0
Изучаем pandas. Второе издание

 Читать далее...

27.03.2019г.
Просмотров: 404
Комментарии: 0
Компьютерное зрение. Теория и алгоритмы

 Читать далее...

13.03.2019г.
Просмотров: 607
Комментарии: 0
DevOps для ИТ-менеджеров

 Читать далее...

Друзья сайта  

Форум системных администраторов  

sysadmins.ru

 Back in USSR (окончание)

Архив номеров / 2019 / Выпуск №03 (196) / Back in USSR (окончание)

Рубрика: Карьера/Образование /  Ретроспектива

Владимир Гаков ВЛАДИМИР ГАКОВ, писатель, специалист по научной фантастике, журналист, лектор. Окончил физфак МГУ. Работал в НИИ. С 1984 г. на творческой работе. В 1990-1991 гг. – Associate Professor, Central Michigan University. С 2003 г. читает курс по истории бизнеса в Институте бизнеса и делового администрирования (ИБДА) Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС). Автор 8 книг и более 2000 публикаций

Back in USSR (окончание)

Рассказываем о развитии советской электроники и ее достижениях. Это вторая, завершающая, часть статьи, опубликованной в № 1-2, 2019 «Системного администратора»

Начиная с середины шестидесятых годов отечественная электроника развивалась в целом успешно, покоряя одну вершину за другой. Разумеется, в исключительно научно-техническом «измерении». О коммерческом аспекте (компьютеры как бизнес) в те времена в СССР речи не шло ввиду отсутствия бизнеса вообще как сферы деятельности. Но что касается «больших машин» для ученых и военных – все внешне выглядело не так плохо. Хрущева успели снять со всех постов, брежневский «застой» еще не наступил – «оттепель» продолжалась. По крайней мере в электронике.

Великолепная «шестерка»

Речь идет о революционном – для советских ЭВМ – прорыве, подобном космической «семерке» Сергея Королева (имеется в виду ракета Р7, с помощью которой на орбиту был выведен первый искусственный спутник Земли). А именно – о выпущенной в 1965-м и внедренной спустя два года первой в стране супер-ЭВМ «БЭСМ-6» на полупроводниковых транзисторах с быстродействием один миллион операций в секунду.

Как читатель уже знает из предыдущей части статьи, серию «БЭСМ» разрабатывали в Институте точной механики и вычислительной техники (ИТМ и ВТ) АН СССР под общим руководством академика Сергея Лебедева.

Выпущенная в 1965-м и внедренная спустя два года первая в стране супер-ЭВМ «БЭСМ-6» на полупроводниковых транзисторах с быстродействием один миллион операций в секунду
Выпущенная в 1965-м и внедренная спустя два года первая в стране супер-ЭВМ «БЭСМ-6» на полупроводниковых транзисторах с быстродействием один миллион операций в секунду

По быстродействию «БЭСМ-6» не имела в то время конкурентов в Европе и лишь немногих конкурентов в мире (среди них – наиболее производительная тогда американская CDC 6600 с быстродействием того же порядка) и во многом предвосхитила машины следующего поколения на интегральных схемах. Да и в нашей стране эти показатели были превзойдены лишь в начале 1980-х.

Среди технических новаций «БЭСМ-6» главной было широкое использование принципа совмещения выполняемых команд (процессор мог одновременно обрабатывать до 14 команд на разной стадии выполнения). Сегодня это называют «конвейером команд», сам же создатель машины – Сергей Лебедев – предпочитал термин «водопровод».

Не будучи специалистом в электронике, я просто выписал из Википедии другие основные особенности «БЭСМ-6», многие из которых для меня звучат как слова на незнакомом языке. Но, надеюсь, технически подкованные читатели «СА» смогут оценить этот список по достоинству.

Итак:

  • элементная база – транзисторный парафазный усилитель с диодной логикой на входе. 60 000 транзисторов и 180 000 полупроводников-диодов в электронных схемах.
  • Тактовая частота – 9 МГц. 48-битное машинное слово. 8-слойная физическая организация памяти.
  • Виртуальная адресная память и расширяемые регистры страничной приписки.
  • Совмещенное арифметическое устройство для целой и плавающей арифметики.
  • Кэш на 16 48-битных слов: 4 чтения данных, 4 чтения команд, 8 – буфер записи.
  • Система команд – 50 24-битных команд (по 2 в слове).
  • Потребляемая мощность – 50 кВт.

Это была серийная машина, выпускавшаяся на московском заводе САМ более 20 лет – с 1968 по 1987 год. Всего за это время было собрано более трех с половиной сотен, работавших в ведущих академических (ВЦ АН СССР, Объединенный институт ядерных исследований в Дубне) и отраслевых НИИ (Центральный институт авиационного машиностроения – ЦИАМ) и КБ.

За создание «БЭСМ-6» одиннадцати специалистам во главе с Лебедевым в 1969 году была присуждена Государственная премия. А спустя шесть лет, когда мир следил за первым совместным советско-американским космическим полетом «Союз – Аполлон», отечественный вычислительный комплекс на базе нескольких «БЭСМ-6» обрабатывал телеметрию за 1 минуту – то есть, согласно той же Википедии, в 30 раз быстрее, чем соответствующие американские машины.

Но не одной «БЭСМ-6» были ознаменованы в нашей стране «электронные шестидесятые». От создателей «железа» не отставали и создатели софта.

В 1962 году Михаил Шура-Бура (слева) и Андрей Ершов разработали первые трансляторы для языка высокого уровня – «Алгол-60»
В 1962 году Михаил Шура-Бура (слева) и Андрей Ершов разработали первые трансляторы для языка высокого уровня – «Алгол-60»

В 1962 году Михаил Шура-Бура и Андрей Ершов разработали первые трансляторы для языка высокого уровня – «Алгол-60». А четырьмя годами позже появилась первая шахматная программа «Каисса-1». Собственно, именем античной богини шахмат программа обзавелась лишь в следующем десятилетии, пока же это была безымянная разработка сотрудников московского академического Института теоретической и экспериментальной физики (ИТЭФ) для машины М-20. И уже в 1967 году этот «электронный гроссмейстер» в матче из четырех партий обыграл своего коллегу из американского Стэнфордского университета со счетом 3:1. Живые гроссмейстеры оценили игру машины на уровне «крепкого третьеразрядника». Собственно «Каиссу» создали в 1971 году в другом научном центре – Институте проблем управления. И три года спустя, в августе 1974-го, она стала первым чемпионом мира по шахматам среди компьютерных программ.

Наконец, в 1963 году произошло еще одно знаковое событие: была защищена первая в стране докторская диссертация по программированию.

Пиковый режим

Казалось бы, перед отечественными электронщиками и программистами развертывались грандиозные перспективы. Если и не «перегнать Америку», то уж точно догнать, как чуть ранее призывал – в том числе и советскую науку – Никита Хрущев.

К началу 1970-х в стране функционировало несколько мощных научных центров и учебных заведений, готовивших специалистов в области информатики и кибернетики. Это столичные академические институты проблем управления (ИПУ) и передачи информации (ИППИ), а также новый факультет МГУ – вычислительной математики и кибернетики. Далее лаборатория вычислительной техники и автоматизации в дубненском Объединенном институте ядерных исследований (ОИЯИ). А также академические Институт кибернетики в Киеве под руководством Виктора Глушкова и Институт математики в Новосибирске (его сначала возглавлял Сергей Соболев, которого затем сменил Михаил Лаврентьев). В 1971 году к ним добавился минский НИИ ЭВМ (под руководством Георгия Лопато). И в 1974-м был создан Совет главных конструкторов СМ ЭВМ (первым генеральным конструктором стал Борис Наумов, затем его сменил Николай Прохоров).

В 1978 году московское КБ промышленной автоматики преобразовали в НИИ «Квант». Двумя годами позже академический ВЦ был построен в Иркутске. Еще через три года в столице заработали институты проблем информатики (ИПИ) и проблем кибернетики (ИПК), а в Таганроге – Институт многопроцессорных вычислительных систем; в том же 1983-м АН СССР обзавелась еще одним отделением – информатики, вычислительной техники и автоматизации. Наконец, в 1984-м в Переславле-Залесском открылся Институт программных систем.

В 1970 году в СССР были завершены работы над первой отечественной многомашинной системой коллективного пользования «АИСТ-0». А пятью годами позже в НПО «Импульс» под руководством Ивери Прангишвили и Владислава Резанова начали разрабатывать вычислительный комплекс ПС-2000 с быстродействием в 200 миллионов операций в секунду. Комплекс был запущен в производство в 1980-м и нацелен на обработку геофизических данных при поисках новых месторождений полезных ископаемых.

Виктор Глушков (в центре) – руководитель академического Института кибернетики в Киеве, в 1966 году при его участии была разработана первая в СССР персональная ЭВМ «МИР-1»
Виктор Глушков (в центре) – руководитель академического Института кибернетики в Киеве, в 1966 году при его участии была разработана первая в СССР персональная ЭВМ «МИР-1»

В 1976 году отечественные системы ПВО пополнились вычислительными комплексами на основе наземных ЕС-подобных ЭВМ 5Э76. Спустя четыре года вошла в строй большая ЭВМ ЕС-61 (с быстродействием 1,5 миллиона операций в секунду), а в Киеве построили двухпроцессорный комплекс СМ-1410 и специализированный языковый процессор, совместимый с ЭВМ серии «Мир». Всего же за десятилетие 1980-х были выпущены ЭВМ УВК-1420 и целое семейство УВК-1800 (1981-87), двухпроцессорный комплекс СМ-1210, первые ПЭВМ «Агат» и многопроцессорная векторная ЭВМ М-13 (не говоря уже о многочисленных моделях популярного семейства ЕС, о которых речь пойдет ниже). В 1982 году в Вильнюсе выпустили двухпроцессорный комплекс СМ-1600 для решения учетных, планово-экономических и статистических задач.

В 1960-х – 1970-х годах компьютеризация, можно сказать, «пошла в массы». До эпохи «персоналок» еще нужно было дожить – хотя она была не за горами. Но уже в 1968-м Киев принимал участников первой Всесоюзной конференции по программированию. А семью годами позже – как ни странно, практически одновременно! – вышли первые номера соответствующих специализированных журналов: в Штатах – Byte, а у нас – «Программирование».

Крупные научные коллективы – уже упоминавшиеся команды Сергея Лебедева, Исаака Брука, Виктора Глушкова и другие – взаимно конкурировали, но одновременно и дополняли друг друга, разрабатывая разные машины, единственным минусом которых, пожалуй, была их несовместимость (это относилось и к «железу», и к софту).

Как считают многие авторы, ностальгически вспоминающие те золотые для советской компьютерной индустрии годы, оставалось всего ничего – привести этот «разнобой» к какому-то единому стандарту. И мы, по мнению тех же авторов, и дальше бы продолжали вести гонку, держась с американцами «нос в нос».

Нацпроект Copy-Paste

Но последующие события поставили на этом крест. В декабре 1977 года в головной инстанции – союзном Министерстве радиопромышленности – было принято решение прекратить разработку собственных ЭВМ, а вместо этого наладить копирование соответствующей американской техники от компаний IBM и DEC с последующей их адаптацией к отечественной элементной базе. Точнее, речь шла о замене наших ЭВМ среднего класса («Минск», «Урал», М-20 и других) неким унифицированным аналогом популярной в те годы IBM 360, получившим название ЕС ЭВМ.

Другое министерство – приборостроения – аналогичным образом «закрыло» производство оригинальных отечественных мини- и микрокомпьютеров. В качестве единой архитектуры для них была утверждена архитектура не менее популярной модели PDP-11 компании DEC.

Чем руководствовалось начальство, принимая такое «судьбоносное» решение, – на сей счет в Рунете можно отыскать разные мнения, оценки и версии. От вполне разумных («некомпетентность», «недоучет отечественного научно-технического потенциала», «слепое заимствование») до откровенно конспирологических («предательство»).

И лишь глухо проскользнет более рациональное: объяснение – отставание от США. Причем в той сфере, которая в СССР вообще отсутствовала «как класс», а в США, наоборот, бурно развивалась: коммерческое использование компьютеров.

Да, персональным компьютер еще не стал, но то, что за океаном возник и приобретал все большее значение новый вид бизнеса – электронный, – это факт. А вместе с ним возникала конкуренция, заставлявшая производителей постоянно искать новые, прорывные технические решения и постоянно же снижать цену конечного продукта. У советских ученых и инженеров такая мотивация отсутствовала напрочь – все определял и решал пресловутый госзаказ.

Следствием всего вышеперечисленного стала неизбежная и неудержимая деградация отрасли. Вместо того, чтобы развивать и совершенствовать собственную вычислительную технику, все силы были брошены на «тупое» (по словам одного из авторов, описывающих состояние советской электроники в то время) копирование западной.

К тому же в большинстве случаев незаконное – во времена «холодной войны» экспорт новейших технологий в СССР в западных странах был либо совсем запрещен, либо обставлен таким количеством ограничений, что становился неэффективным и невыгодным.

Разумеется, это касалось в основном средних и малых вычислительных машин – суперкомпьютеры были изделиями штучными (или выпускались малыми сериями), и, как правило, работы над ними изначально засекречивались.

Так, группа Всеволода Бурцева продолжала совершенствовать свою серию ЭВМ «Эльбрус». Первая модель – «Эльбрус-1» с быстродействием до 15 миллионов операций в секунду – была запущена в серию в 1980 году. В этой машине многие новинки – симметричная многопроцессорная архитектура с общей памятью, реализация защищенного программирования с аппаратными типами данных, суперскалярность процессорной обработки, единая операционная система для многопроцессорных комплексов – появились даже раньше, чем на Западе (во всяком случае, так утверждают те же отечественные авторы статей по истории советской электроники).

В модели «Эльбрус-2» быстродействие было доведено до 125 миллионов операций в секунду. Эти машины работали в «закрытых» центрах атомной промышленности – Арзамасе-16 (Сарове), Челябинске-65 (Озерске) и других
В модели «Эльбрус-2» быстродействие было доведено до 125 миллионов операций в секунду. Эти машины работали в «закрытых» центрах атомной промышленности – Арзамасе-16 (Сарове), Челябинске-65 (Озерске) и других

И уже спустя пять лет в модели «Эльбрус-2» быстродействие было доведено до 125 миллионов операций в секунду. Эти машины работали в «закрытых» центрах атомной промышленности – Арзамасе-16 (Сарове), Челябинске-65 (Озерске) и других – и по сей день используются для ПРО и в космических войсках.

До начала 1990-х годов, кроме обновленной модели «Эльбрус-3.1», в строй вступили также суперкомпьютеры ЕС 1766 и «Электроника ССБИС» (векторно-конвейерная супер-ЭВМ на больших интегральных схемах).

И еще до наступления новой эпохи в истории нашей страны в нее успел «просочиться» интернет – в 1990 году компания (им уже «было разрешено» рождаться на свет и действовать!) «Демос» создала первую в СССР IP-сеть Relcom – и чуть позже успела зарегистрировать домен SU, просуществовавший по понятным причинам совсем недолго.

Утечка мозгов – электронных и человеческих

А потом пришел 1991 год – со всеми, как говорится, вытекающими… Отечественная электронная промышленность капитально легла на дно, как подлодка «Курск». Все тогдашние «наши» машины были, за редким исключением, клонами западных. «Мозги» (их-то как раз хватало!) неудержимо утекали известно куда, а отдельные прорывные идеи оставшихся энтузиастов наталкивались на проблему финансирования...

Достаточно привести один пример. Единственный экземпляр еще советского суперкомпьютера «Эльбрус-3.1» с быстродействием, вдвое превосходящим (опять-таки, по оценке отечественных авторов) самую производительную машину того времени – Cray Y-MP, в 1994 году был разобран и пущен под пресс.

Но то суперкомпьютеры – машины штучные и супердорогие. На рынке же массовых «персоналок» отечественных разработок за последние более чем четверть века как-то не наблюдается. Почти – или совсем. Да и зачем их создавать, когда проще и дешевле ввозить этот востребованный товар из-за рубежа.

Даже относительно молодые читатели «СА», вероятно, помнят (а нет, так об этом им со знанием дела расскажут родители), как в «лихие девяностые» кто только ни торговал американскими «персоналками», а также компьютерами пресловутой «желтой сборки».

Кое-кто из торговавших – и это тоже хорошо известно – впоследствии ворочал уже миллионами и миллиардами долларов, зарезервировав себе строку в верхних рядах знаменитого рейтинга Forbes…

А массовый покупатель-пользователь, не шибко разбиравшийся в повалившем на наш рынок заграничном хай-теке, быстро выучил разницу хотя бы между IBM-овскими «икстишками и айтишками»…

Большинство же отечественных пионеров «железа» и софта и компьютерного бизнеса с течением времени перебрались за океан или в Европу, где молодым талантам находилось достойное применение. Кое-кто потом возвращался к родным пенатам, чтобы приложить эти же таланты и в России, – например, хорошо известные читателям «СА» (а автору этих строк лично знакомые еще с детства, когда дружили и тесно общались наши родители!) Андрей Себрант и безвременно ушедший в прошлом году Владимир Бутенко. Другие так и осели «за бугром» – как создатель популярнейшей игры Tetris Алексей Пажитнов. Или Владимир Пентковский – один из разработчиков вышеупомянутых «Эльбрусов», а после переезда в США – процессора Pentium III (в Intel Пентковский проработал до конца жизни – до 2012-го). Список можно продолжить.

Но это, как говорили мои любимые писатели-фантасты братья Стругацкие, уже совсем другая история.


Комментарии отсутствуют

Добавить комментарий

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи

               Copyright © Системный администратор

Яндекс.Метрика
Tel.: (499) 277-12-41
Fax: (499) 277-12-45
E-mail: sa@samag.ru