Back in USSR (окончание)::Журнал СА 03.2019
www.samag.ru
     
Поиск   
              
 www.samag.ru    Web  0 товаров , сумма 0 руб.
E-mail
Пароль  
 Запомнить меня
Регистрация | Забыли пароль?
О журнале
Журнал «БИТ»
Подписка
Где купить
Авторам
Рекламодателям
Магазин
Архив номеров
Вакансии
Контакты
   

ЭКСПЕРТНАЯ СЕССИЯ 2019


  Опросы

Какие курсы вы бы выбрали для себя?  

Очные
Онлайновые
Платные
Бесплатные
Я и так все знаю

 Читать далее...

1001 и 1 книга  
28.05.2019г.
Просмотров: 1335
Комментарии: 2
Анализ вредоносных программ

 Читать далее...

28.05.2019г.
Просмотров: 1439
Комментарии: 1
Микросервисы и контейнеры Docker

 Читать далее...

28.05.2019г.
Просмотров: 1112
Комментарии: 0
Django 2 в примерах

 Читать далее...

28.05.2019г.
Просмотров: 857
Комментарии: 0
Введение в анализ алгоритмов

 Читать далее...

27.03.2019г.
Просмотров: 1441
Комментарии: 0
Arduino Uno и Raspberry Pi 3: от схемотехники к интернету вещей

 Читать далее...

Друзья сайта  

Форум системных администраторов  

sysadmins.ru

 Back in USSR (окончание)

Архив номеров / 2019 / Выпуск №03 (196) / Back in USSR (окончание)

Рубрика: Карьера/Образование /  Ретроспектива

Владимир Гаков ВЛАДИМИР ГАКОВ, писатель, специалист по научной фантастике, журналист, лектор. Окончил физфак МГУ. Работал в НИИ. С 1984 г. на творческой работе. В 1990-1991 гг. – Associate Professor, Central Michigan University. С 2003 г. читает курс по истории бизнеса в Институте бизнеса и делового администрирования (ИБДА) Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС). Автор 8 книг и более 2000 публикаций

Back in USSR (окончание)

Рассказываем о развитии советской электроники и ее достижениях. Это вторая, завершающая, часть статьи, опубликованной в № 1-2, 2019 «Системного администратора»

Начиная с середины шестидесятых годов отечественная электроника развивалась в целом успешно, покоряя одну вершину за другой. Разумеется, в исключительно научно-техническом «измерении». О коммерческом аспекте (компьютеры как бизнес) в те времена в СССР речи не шло ввиду отсутствия бизнеса вообще как сферы деятельности. Но что касается «больших машин» для ученых и военных – все внешне выглядело не так плохо. Хрущева успели снять со всех постов, брежневский «застой» еще не наступил – «оттепель» продолжалась. По крайней мере в электронике.

Великолепная «шестерка»

Речь идет о революционном – для советских ЭВМ – прорыве, подобном космической «семерке» Сергея Королева (имеется в виду ракета Р7, с помощью которой на орбиту был выведен первый искусственный спутник Земли). А именно – о выпущенной в 1965-м и внедренной спустя два года первой в стране супер-ЭВМ «БЭСМ-6» на полупроводниковых транзисторах с быстродействием один миллион операций в секунду.

Как читатель уже знает из предыдущей части статьи, серию «БЭСМ» разрабатывали в Институте точной механики и вычислительной техники (ИТМ и ВТ) АН СССР под общим руководством академика Сергея Лебедева.

Выпущенная в 1965-м и внедренная спустя два года первая в стране супер-ЭВМ «БЭСМ-6» на полупроводниковых транзисторах с быстродействием один миллион операций в секунду
Выпущенная в 1965-м и внедренная спустя два года первая в стране супер-ЭВМ «БЭСМ-6» на полупроводниковых транзисторах с быстродействием один миллион операций в секунду

По быстродействию «БЭСМ-6» не имела в то время конкурентов в Европе и лишь немногих конкурентов в мире (среди них – наиболее производительная тогда американская CDC 6600 с быстродействием того же порядка) и во многом предвосхитила машины следующего поколения на интегральных схемах. Да и в нашей стране эти показатели были превзойдены лишь в начале 1980-х.

Среди технических новаций «БЭСМ-6» главной было широкое использование принципа совмещения выполняемых команд (процессор мог одновременно обрабатывать до 14 команд на разной стадии выполнения). Сегодня это называют «конвейером команд», сам же создатель машины – Сергей Лебедев – предпочитал термин «водопровод».

Не будучи специалистом в электронике, я просто выписал из Википедии другие основные особенности «БЭСМ-6», многие из которых для меня звучат как слова на незнакомом языке. Но, надеюсь, технически подкованные читатели «СА» смогут оценить этот список по достоинству.

Итак:

  • элементная база – транзисторный парафазный усилитель с диодной логикой на входе. 60 000 транзисторов и 180 000 полупроводников-диодов в электронных схемах.
  • Тактовая частота – 9 МГц. 48-битное машинное слово. 8-слойная физическая организация памяти.
  • Виртуальная адресная память и расширяемые регистры страничной приписки.
  • Совмещенное арифметическое устройство для целой и плавающей арифметики.
  • Кэш на 16 48-битных слов: 4 чтения данных, 4 чтения команд, 8 – буфер записи.
  • Система команд – 50 24-битных команд (по 2 в слове).
  • Потребляемая мощность – 50 кВт.

Это была серийная машина, выпускавшаяся на московском заводе САМ более 20 лет – с 1968 по 1987 год. Всего за это время было собрано более трех с половиной сотен, работавших в ведущих академических (ВЦ АН СССР, Объединенный институт ядерных исследований в Дубне) и отраслевых НИИ (Центральный институт авиационного машиностроения – ЦИАМ) и КБ.

За создание «БЭСМ-6» одиннадцати специалистам во главе с Лебедевым в 1969 году была присуждена Государственная премия. А спустя шесть лет, когда мир следил за первым совместным советско-американским космическим полетом «Союз – Аполлон», отечественный вычислительный комплекс на базе нескольких «БЭСМ-6» обрабатывал телеметрию за 1 минуту – то есть, согласно той же Википедии, в 30 раз быстрее, чем соответствующие американские машины.

Но не одной «БЭСМ-6» были ознаменованы в нашей стране «электронные шестидесятые». От создателей «железа» не отставали и создатели софта.

В 1962 году Михаил Шура-Бура (слева) и Андрей Ершов разработали первые трансляторы для языка высокого уровня – «Алгол-60»
В 1962 году Михаил Шура-Бура (слева) и Андрей Ершов разработали первые трансляторы для языка высокого уровня – «Алгол-60»

В 1962 году Михаил Шура-Бура и Андрей Ершов разработали первые трансляторы для языка высокого уровня – «Алгол-60». А четырьмя годами позже появилась первая шахматная программа «Каисса-1». Собственно, именем античной богини шахмат программа обзавелась лишь в следующем десятилетии, пока же это была безымянная разработка сотрудников московского академического Института теоретической и экспериментальной физики (ИТЭФ) для машины М-20. И уже в 1967 году этот «электронный гроссмейстер» в матче из четырех партий обыграл своего коллегу из американского Стэнфордского университета со счетом 3:1. Живые гроссмейстеры оценили игру машины на уровне «крепкого третьеразрядника». Собственно «Каиссу» создали в 1971 году в другом научном центре – Институте проблем управления. И три года спустя, в августе 1974-го, она стала первым чемпионом мира по шахматам среди компьютерных программ.

Наконец, в 1963 году произошло еще одно знаковое событие: была защищена первая в стране докторская диссертация по программированию.

Пиковый режим

Казалось бы, перед отечественными электронщиками и программистами развертывались грандиозные перспективы. Если и не «перегнать Америку», то уж точно догнать, как чуть ранее призывал – в том числе и советскую науку – Никита Хрущев.

К началу 1970-х в стране функционировало несколько мощных научных центров и учебных заведений, готовивших специалистов в области информатики и кибернетики. Это столичные академические институты проблем управления (ИПУ) и передачи информации (ИППИ), а также новый факультет МГУ – вычислительной математики и кибернетики. Далее лаборатория вычислительной техники и автоматизации в дубненском Объединенном институте ядерных исследований (ОИЯИ). А также академические Институт кибернетики в Киеве под руководством Виктора Глушкова и Институт математики в Новосибирске (его сначала возглавлял Сергей Соболев, которого затем сменил Михаил Лаврентьев). В 1971 году к ним добавился минский НИИ ЭВМ (под руководством Георгия Лопато). И в 1974-м был создан Совет главных конструкторов СМ ЭВМ (первым генеральным конструктором стал Борис Наумов, затем его сменил Николай Прохоров).

В 1978 году московское КБ промышленной автоматики преобразовали в НИИ «Квант». Двумя годами позже академический ВЦ был построен в Иркутске. Еще через три года в столице заработали институты проблем информатики (ИПИ) и проблем кибернетики (ИПК), а в Таганроге – Институт многопроцессорных вычислительных систем; в том же 1983-м АН СССР обзавелась еще одним отделением – информатики, вычислительной техники и автоматизации. Наконец, в 1984-м в Переславле-Залесском открылся Институт программных систем.

В 1970 году в СССР были завершены работы над первой отечественной многомашинной системой коллективного пользования «АИСТ-0». А пятью годами позже в НПО «Импульс» под руководством Ивери Прангишвили и Владислава Резанова начали разрабатывать вычислительный комплекс ПС-2000 с быстродействием в 200 миллионов операций в секунду. Комплекс был запущен в производство в 1980-м и нацелен на обработку геофизических данных при поисках новых месторождений полезных ископаемых.

Виктор Глушков (в центре) – руководитель академического Института кибернетики в Киеве, в 1966 году при его участии была разработана первая в СССР персональная ЭВМ «МИР-1»
Виктор Глушков (в центре) – руководитель академического Института кибернетики в Киеве, в 1966 году при его участии была разработана первая в СССР персональная ЭВМ «МИР-1»

В 1976 году отечественные системы ПВО пополнились вычислительными комплексами на основе наземных ЕС-подобных ЭВМ 5Э76. Спустя четыре года вошла в строй большая ЭВМ ЕС-61 (с быстродействием 1,5 миллиона операций в секунду), а в Киеве построили двухпроцессорный комплекс СМ-1410 и специализированный языковый процессор, совместимый с ЭВМ серии «Мир». Всего же за десятилетие 1980-х были выпущены ЭВМ УВК-1420 и целое семейство УВК-1800 (1981-87), двухпроцессорный комплекс СМ-1210, первые ПЭВМ «Агат» и многопроцессорная векторная ЭВМ М-13 (не говоря уже о многочисленных моделях популярного семейства ЕС, о которых речь пойдет ниже). В 1982 году в Вильнюсе выпустили двухпроцессорный комплекс СМ-1600 для решения учетных, планово-экономических и статистических задач.

В 1960-х – 1970-х годах компьютеризация, можно сказать, «пошла в массы». До эпохи «персоналок» еще нужно было дожить – хотя она была не за горами. Но уже в 1968-м Киев принимал участников первой Всесоюзной конференции по программированию. А семью годами позже – как ни странно, практически одновременно! – вышли первые номера соответствующих специализированных журналов: в Штатах – Byte, а у нас – «Программирование».

Крупные научные коллективы – уже упоминавшиеся команды Сергея Лебедева, Исаака Брука, Виктора Глушкова и другие – взаимно конкурировали, но одновременно и дополняли друг друга, разрабатывая разные машины, единственным минусом которых, пожалуй, была их несовместимость (это относилось и к «железу», и к софту).

Как считают многие авторы, ностальгически вспоминающие те золотые для советской компьютерной индустрии годы, оставалось всего ничего – привести этот «разнобой» к какому-то единому стандарту. И мы, по мнению тех же авторов, и дальше бы продолжали вести гонку, держась с американцами «нос в нос».

Нацпроект Copy-Paste

Но последующие события поставили на этом крест. В декабре 1977 года в головной инстанции – союзном Министерстве радиопромышленности – было принято решение прекратить разработку собственных ЭВМ, а вместо этого наладить копирование соответствующей американской техники от компаний IBM и DEC с последующей их адаптацией к отечественной элементной базе. Точнее, речь шла о замене наших ЭВМ среднего класса («Минск», «Урал», М-20 и других) неким унифицированным аналогом популярной в те годы IBM 360, получившим название ЕС ЭВМ.

Другое министерство – приборостроения – аналогичным образом «закрыло» производство оригинальных отечественных мини- и микрокомпьютеров. В качестве единой архитектуры для них была утверждена архитектура не менее популярной модели PDP-11 компании DEC.

Чем руководствовалось начальство, принимая такое «судьбоносное» решение, – на сей счет в Рунете можно отыскать разные мнения, оценки и версии. От вполне разумных («некомпетентность», «недоучет отечественного научно-технического потенциала», «слепое заимствование») до откровенно конспирологических («предательство»).

И лишь глухо проскользнет более рациональное: объяснение – отставание от США. Причем в той сфере, которая в СССР вообще отсутствовала «как класс», а в США, наоборот, бурно развивалась: коммерческое использование компьютеров.

Да, персональным компьютер еще не стал, но то, что за океаном возник и приобретал все большее значение новый вид бизнеса – электронный, – это факт. А вместе с ним возникала конкуренция, заставлявшая производителей постоянно искать новые, прорывные технические решения и постоянно же снижать цену конечного продукта. У советских ученых и инженеров такая мотивация отсутствовала напрочь – все определял и решал пресловутый госзаказ.

Следствием всего вышеперечисленного стала неизбежная и неудержимая деградация отрасли. Вместо того, чтобы развивать и совершенствовать собственную вычислительную технику, все силы были брошены на «тупое» (по словам одного из авторов, описывающих состояние советской электроники в то время) копирование западной.

К тому же в большинстве случаев незаконное – во времена «холодной войны» экспорт новейших технологий в СССР в западных странах был либо совсем запрещен, либо обставлен таким количеством ограничений, что становился неэффективным и невыгодным.

Разумеется, это касалось в основном средних и малых вычислительных машин – суперкомпьютеры были изделиями штучными (или выпускались малыми сериями), и, как правило, работы над ними изначально засекречивались.

Так, группа Всеволода Бурцева продолжала совершенствовать свою серию ЭВМ «Эльбрус». Первая модель – «Эльбрус-1» с быстродействием до 15 миллионов операций в секунду – была запущена в серию в 1980 году. В этой машине многие новинки – симметричная многопроцессорная архитектура с общей памятью, реализация защищенного программирования с аппаратными типами данных, суперскалярность процессорной обработки, единая операционная система для многопроцессорных комплексов – появились даже раньше, чем на Западе (во всяком случае, так утверждают те же отечественные авторы статей по истории советской электроники).

В модели «Эльбрус-2» быстродействие было доведено до 125 миллионов операций в секунду. Эти машины работали в «закрытых» центрах атомной промышленности – Арзамасе-16 (Сарове), Челябинске-65 (Озерске) и других
В модели «Эльбрус-2» быстродействие было доведено до 125 миллионов операций в секунду. Эти машины работали в «закрытых» центрах атомной промышленности – Арзамасе-16 (Сарове), Челябинске-65 (Озерске) и других

И уже спустя пять лет в модели «Эльбрус-2» быстродействие было доведено до 125 миллионов операций в секунду. Эти машины работали в «закрытых» центрах атомной промышленности – Арзамасе-16 (Сарове), Челябинске-65 (Озерске) и других – и по сей день используются для ПРО и в космических войсках.

До начала 1990-х годов, кроме обновленной модели «Эльбрус-3.1», в строй вступили также суперкомпьютеры ЕС 1766 и «Электроника ССБИС» (векторно-конвейерная супер-ЭВМ на больших интегральных схемах).

И еще до наступления новой эпохи в истории нашей страны в нее успел «просочиться» интернет – в 1990 году компания (им уже «было разрешено» рождаться на свет и действовать!) «Демос» создала первую в СССР IP-сеть Relcom – и чуть позже успела зарегистрировать домен SU, просуществовавший по понятным причинам совсем недолго.

Утечка мозгов – электронных и человеческих

А потом пришел 1991 год – со всеми, как говорится, вытекающими… Отечественная электронная промышленность капитально легла на дно, как подлодка «Курск». Все тогдашние «наши» машины были, за редким исключением, клонами западных. «Мозги» (их-то как раз хватало!) неудержимо утекали известно куда, а отдельные прорывные идеи оставшихся энтузиастов наталкивались на проблему финансирования...

Достаточно привести один пример. Единственный экземпляр еще советского суперкомпьютера «Эльбрус-3.1» с быстродействием, вдвое превосходящим (опять-таки, по оценке отечественных авторов) самую производительную машину того времени – Cray Y-MP, в 1994 году был разобран и пущен под пресс.

Но то суперкомпьютеры – машины штучные и супердорогие. На рынке же массовых «персоналок» отечественных разработок за последние более чем четверть века как-то не наблюдается. Почти – или совсем. Да и зачем их создавать, когда проще и дешевле ввозить этот востребованный товар из-за рубежа.

Даже относительно молодые читатели «СА», вероятно, помнят (а нет, так об этом им со знанием дела расскажут родители), как в «лихие девяностые» кто только ни торговал американскими «персоналками», а также компьютерами пресловутой «желтой сборки».

Кое-кто из торговавших – и это тоже хорошо известно – впоследствии ворочал уже миллионами и миллиардами долларов, зарезервировав себе строку в верхних рядах знаменитого рейтинга Forbes…

А массовый покупатель-пользователь, не шибко разбиравшийся в повалившем на наш рынок заграничном хай-теке, быстро выучил разницу хотя бы между IBM-овскими «икстишками и айтишками»…

Большинство же отечественных пионеров «железа» и софта и компьютерного бизнеса с течением времени перебрались за океан или в Европу, где молодым талантам находилось достойное применение. Кое-кто потом возвращался к родным пенатам, чтобы приложить эти же таланты и в России, – например, хорошо известные читателям «СА» (а автору этих строк лично знакомые еще с детства, когда дружили и тесно общались наши родители!) Андрей Себрант и безвременно ушедший в прошлом году Владимир Бутенко. Другие так и осели «за бугром» – как создатель популярнейшей игры Tetris Алексей Пажитнов. Или Владимир Пентковский – один из разработчиков вышеупомянутых «Эльбрусов», а после переезда в США – процессора Pentium III (в Intel Пентковский проработал до конца жизни – до 2012-го). Список можно продолжить.

Но это, как говорили мои любимые писатели-фантасты братья Стругацкие, уже совсем другая история.


Комментарии отсутствуют

Добавить комментарий

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи

               Copyright © Системный администратор

Яндекс.Метрика
Tel.: (499) 277-12-41
Fax: (499) 277-12-45
E-mail: sa@samag.ru