Подмена понятий:
как мошенники используют юридическую безграмотность?

Какие юридические термины чаще всего искажают мошенники, и почему именно они? Как злоумышленники используют «правильные» слова в неправильном контексте, чтобы ввести в заблуждение? Приведите 2–3 примера реальных схем, где ключевую роль играет подмена юридических понятий. Как мошенники маскируют подмену понятий под «оптимизацию» или «легальные лазейки»? Какие когнитивные искажения помогают мошенникам навязывать ложные трактовки? Как страх, срочность или давление влияют на восприятие юридических формулировок?

Маргарита Касьянова,
заместитель Генерального директора АО «НПФ «Социум», руководитель юридического департамента

«Самый надежный „антивирус“ — ваша способность распознать момент, когда вами пытаются управлять через страх, жадность или доверие»

Современные мошенники совершили опасную эволюцию: вместо примитивного социального инжиниринга они теперь используют сложные юридические конструкции, создавая у жертв полную иллюзию легитимности. Эта тенденция особенно заметна на фоне тотальной цифровизации государственных услуг — многие россияне привыкли доверять официально звучащим терминам, не проверяя их подлинность. Сегодня каждый третий россиянин сталкивается с попыткой обмана, где ключевую роль играет искажение правовых понятий.

Далее мы разберем ключевые манипулятивные термины и механизмы их искажения.

1. «Исполнительное производство». Упоминание Федеральной службы судебных приставов вызывает у людей подсознательный страх перед государственным принуждением. Мошенники создают фиктивные уведомления о якобы возбужденных делах и предлагают жертве «добровольно погасить долг» до «принудительного ареста счетов».

Жертве приходит SMS со ссылкой на поддельное постановление ФССП, с указанием реальных реквизитов отделения судебных приставов, но номер дела указан фейковый. Для «приостановки исполнительного производства» требуют оплатить «штраф» через фиктивный платёжный шлюз.

Почему люди верят? Использование официальных наименований госорганов и юридических формулировок создаёт эффект достоверности.

«Блокировка операций по 115-ФЗ». Ссылка на федеральный закон о противодействии отмыванию доходов создает иллюзию контроля со стороны ЦБ. Жертве объясняют, что её счета «заблокированы», и для «разблокировки» нужно перевести средства на «безопасный счет ЦБ».

3. «Налоговая оптимизация». Под этим термином предлагают схемы с гарантированным уменьшением налоговых выплат. На практике это либо уклонение от уплаты налогов, либо прямой обман с переводом денег мошенникам, при этом мошенники убеждают жертву в полной легальности методов.

4. Предложение о «залоговом обеспечении» для «получения государственной субсидии». Это новая схема 2025 года. Жертве предлагают внести депозит на «брокерский счет Минфина», который на самом деле контролируется преступниками.

5. «Реструктуризация кредита через нотариуса». Мошенники представляются сотрудниками нотариальной палаты и предлагают «реструктурировать долг» через «государственную программу». Жертве предлагают подписать документы с формулировкой «передача права требования», что на деле означает перевод долга на мошенников. Понятие «реструктуризации» подменяется «переуступкой права требования», о чём жертву умышленно не предупреждают.

Почему манипуляции работают? Дело не только в правовой и финансовой неграмотности, при которой многие не понимают, что приставы не требуют переводов на карты, а налоговая не рассылает SMS со ссылками.

Мошенники также активно используют психологические триггеры, такие как страх и угрозы. Уведомления о «блокировке счета», «уголовном деле» или «долге» активируют инстинкт самосохранения. В состоянии паники люди действуют импульсивно. А так как счет идет на минуты, и нужно как можно быстрее вывести жертву из равновесия, мошенники используют тактику агрессивного запугивания. «Эффект авторитета» добавляет им веса, т. к. официальная терминология и реквизиты с вензелями создают у жертвы иллюзию государственного участия и доверия «специалистам». Наличие у мошенника «досье» на жертву (ФИО, адрес, паспортные данные и др.) создает иллюзию легитимности.

Предложения «вернуть переплату по налогам», «выиграть в лотерею» или «получить бесплатную госпомощь» отключают критическое мышление, т. к. в игру вступают такие чувства, как жадность и надежда.

Кроме психологии, используются средства социальной инженерии: давление времени и фразы «только до конца дня», «через 5 минут счет заблокируют» лишают жертву возможности проверить информацию, а последовательные звонки от имени «банка», «полиции» и «ЦБ», создают иллюзию достоверности.

Осознание этих манипулятивных техник — не просто «полезные знания». Это формирование нового защитного рефлекса в условиях, когда мошенники перешли от технического взлома к интеллектуальному манипулированию. В 2025 году самый надежный «антивирус» — это ваша способность распознать момент, когда вами пытаются управлять через страх, жадность или доверие. Окажите вашему страху сопротивление. Для этого возьмите паузу, все обдумайте, проанализируйте, позвоните близким людям, спросите их совета.

Максим Захаренко,
СЕО «Облакотека»

«Правильное слово в неправильном месте — главный инструмент злоумышленников»

Мошенники, даже цифровые, обычно ничего нового не придумывают. Схема старая, чуть ли не с прошлого века: они берут вполне легальные юридические термины, слегка искажают их смысл и подают в такой упаковке, что у человека даже не возникает желания их перепроверять. И это самая опасная часть: знакомые слова звучат убедительно, а мозг автоматически достраивает картину «законности» там, где на самом деле её нет.

Чаще всего под удар попадают такие термины, как «оферта», «доверенность», «реестр», «акцепт», «проверка личности», «исполнительное производство». Эти слова в быту почти никто не разбирает по смысловым слоям, поэтому злоумышленники используют их как маркер «официальности».

Например, они подменяют понятие «публичная оферта» и убеждают человека, что он уже что-то подписал, хотя никакого юридического действия не было. Или прикрываются словом «верификация», предлагая отправить паспортные данные в «службу безопасности банка».

Чаще всего это проявляется в схемах, где сама подмена понятия становится ключевым элементом технологии обмана. Один из популярных сценариев — «фиктивное исполнительное производство». Человеку звонят якобы из «службы взысканий», говорят, что на него «открыто дело». А дальше закидывают жертву официальными терминами — «региональный реестр», «код постановления», «идентификатор должника». У человека создаётся ощущение, что разговор идёт на языке чиновников, которым он подсознательно приучен доверять. А разговор неизбежно сворачивает на «срочное урегулирование» через оплату по ссылке.

Вторая схема — «риск-менеджмент банка». Злоумышленники представляются сотрудниками службы безопасности, упоминают «финмониторинг», «подозрительные транзакции», «приостановку операций». На самом деле они подменяют понятие внутренней банковской проверки процедурой «подтверждения личности», куда аккуратно вставляют просьбу назвать код из SMS или данные карты. Ничего технически сложного, просто правильные слова в чужом контексте.

Третья частая схема — «оптимизация налогов». Мошенники обещают «юридически чистую экономию», используют термины «льготный режим», «минимизация обязательств», «специальный статус резидента». А в реальности предлагают схемы, которые подпадают под уклонение. Сама подача построена на том, что подмена понятий выглядит как лайфхак, уникальная возможность. На рынке ИТ мы это часто видим: недобросовестные консультанты рассказывают, что «регистрация за рубежом» решает все вопросы, но умалчивают о нюансах отчётности и рисках.

Почему такие схемы работают? Во многом из-за когнитивных искажений. Срабатывает эффект авторитетности: если человек слышит знакомые юридические термины, мозг автоматически приписывает говорящему компетентность. Еще включается эффект срочности: когда звучит фраза «у вас открыт исполнительный спор», человек действует быстрее, чем думает. Имеет место еще одно искажение, эффект дефицита времени: «время на обжалование вышло», «счёт будет заблокирован через 10 минут». Добавьте к этому страх ошибок в юридической плоскости: люди боятся, что сделают что-то не так и попадут в неприятности, поэтому безропотно подчиняются указаниям, произнесенным в уверенном тоне.

В итоге мошенники и играют на этой смеси: немного давления, немного официальной терминологии, немного эмоциональной раскачки... и человек уже не анализирует ситуацию, не понимает, что контекст не сходится. Правильное слово в неправильном месте — главный инструмент злоумышленников, а подмена понятий под видом «оптимизации», «лайфхака» или «быстрого решения» делает схему еще более убедительной.

Ключевые слова: мошенничество, блокировка, налоги, банки, верификация, доверие

Подпишитесь на журнал

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи